Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Венка

Занюхивая одуванчиком,
Мы помянули нынче Венку.
И серые волосья венчиком,
Штанишки с дыркой на коленке,
И речь его полупонятную,
И пляски в нашей вечной луже...
Его куфайки клочья ватные
И плач, что никому не нужен.
Валился с одного фанфурика
В пространства сныти и крапивы,
А поутру катился дуриком
И клянчил на бутылку пива.
Так где ж следы его недолгого,
Почти бессмысленного века?
А просто был добрее доброго,
Чего ж не вспомнить человека.

Живопись Владимира Любарова

Цирковой пролог, или стихи-потеряшки)))

Ну, точно, болезнь называется эклер, а пирожное - склероз!
Вот это стихотворение, а вернее - песенку, я забыл накрепко, совершенно, и слова, и мелодию! Но давно же известно, что не только рукописи - и звуки не горят!) Эту попевочку запомнил мой старинный друг, педагог и писатель из Израиля Александр Казарновский, с которым меня заново свёл фейсбук. Сегодня он вернул мне забытое стихотворение. Спасибо, дорогой мой Саша!
Когда я сию песенку сочинил - тоже стёрлось, но, скорее всего, в 1970-х.
Теперь у меня образовался маленький цикл, вместе с написанной в 15 лет «Лестницей» (это тоже потеряшка-найдёныш), и недавней «Лошадью».
Поставлю-ка я его здесь целиком!

ЦИРКОВОЙ ПРОЛОГ

Наша жизнь

О, наша жизнь, как в цирке старом,
Что разметал по тротуарам
Свои рекламные щиты,
Как в цирке том, где плачет клоун
И голову седую клонит,
И ловит белые цветы...

Да, в цирке этом не напрасны
Старанья наши, и прекрасна
Наездница в крутом пике.
И лонжа нас простит, пожалуй,
Когда аплодисментов жало
Пронзит в стремительном прыжке!

Что наша жизнь! - кауры кони,
И в ритме бешеной погони
По кругу свой свершая бег,
Наматывают километры
По кругу - и быстрее ветра,
И девочка роняет стек.

Наездница, колдунья, прима,
Как взгляд её, неуловима
Среди привычной суеты!
О, наша жизнь, как в цирке старом,
Что разметал по тротуарам
Свои рекламные щиты.

Лестница

Грустный клоун
Зачаровывает горести,
Грустный клоун
Достает из кармана
И, словно камешки,
Перекатывет в горсти
Наши радости, свои обманы.
Поднимает руки,
Опускает глаза,
И белым обвалом
Осыпает муку со щек.
...Сегодня в шутку
Кто-то ему сказал,
Что пора поминки
Устраивать
За свой счет.
Грустный клоун
На тонкой струне играет,
По долгой лестнице
Поднимается на карниз.
И равнодушными взглядами
Подталкиваемый к краю
Медленно-медленно
Срывается вниз.
1963 год
Оригинал этого стихотворения я тогда, в 15 лет, подарил моему первому наставнику в поэтических и телевизионных опытах Оле Марковой, и забыл о нем. Сейчас Ольга Аракелян (Маркова) живёт в Ереване. Оттуда с моей гастролирующей женой она и передала пожелтевший листок. Низкий ей поклон.

Вечер лошади

Эта лошадь ходила по лугу,
Эта лошадь ходила по кругу
И как будто несла беду.
Были пятна на шкуре ржавы,
На задворках большой державы
Лошадь плакала на ходу.

Усмехались кобылки криво,
Малолетки неслись пугливо,
И брезгливо смотрел жеребец,
Как старуха терпела пытку,
Как разбиты её копыта,
Как её погоняет бес...

Но в ушах, но в небесной выси
Пели скрипки и трубы выли,
Было всё, как во сне, во сне...
И вовсю развевалась чёлка,
И вертелась юлой девчонка
На широкой её спине.

Лошадь слышала гром оваций,
Но со славой легко расставаться,
Если розданы все долги,
Если смерть ничего не значит...
На лугу цирковая кляча
Нарезала свои круги!
2015

Выставка графики Олега Птицына

«ВЫ ПИШИТЕ, ВЫ ПИШИТЕ, ВАМ ЗАЧТЁТСЯ...»
В зале "Классика" (Иваново) проходит выставка графики Олега Птицына

Было сие во времена моей аспирантской молодости. Однажды самый замечательный из гитисовских педагогов, великий театровед Павел Александрович Марков в день своего восьмидесятилетия появился на заседании кафедры с корзиной шампанского, коньяка, пирожных и фруктов. Поскольку происходило это в разгар очередной антиалкогольной компании, кафедральное начальство пришло в неописуемый ужас.
- Валите всё на меня, - усмехнулся Марков, - мне уже ничего не страшно... или мы с вами не богема?
Конечно, зашла речь о театральной молодежи, о её жизни.
- Павел Александрович, - спросил я наивно, - а как Вы относитесь к сегодняшней богеме?
Патриарх выстрелил из-под кустистых бровей своим прицельным взглядом и пригвоздил:
- У вас не богема, а похабель. Вот когда ко мне в дверь звонили в четыре утра, я открывал дверь и видел нашего мхатовца Васю Качалова в шубе, пижаме и с бутылкой водки, и слышал его знаменитый голос: «Паша, давай будем до утра говорить об искусстве» - вот это богема... а у вас...
Я вспомнил об этом неожиданно, в одну из глухих ивановских ночей, когда часа в три меня разбудил упорный звонок. В дверях стоял мой друг художник Олег Птицын, трезвый до неприличия, с пачкой дефицитного (помнит ли кто сегодня это слово?) индийского чая. Да, того самого, со слонами.
- Ян, - торжественно и проникновенно сказал Олег, - я пришел к тебе поговорить о смысле жизни!
И тут я подумал, что Марков-то всё же был не совсем прав...
Мы пили чай, потом сварили пельмени – знаменитые, ивановские, читали друг другу стихи, я – Самойлова, а Олежек – любимого своего Заболоцкого, спорили о Филонове и Малевиче, я тихонечко дрынчал на гитаре, и мы полушепотом пели Окуджаву: «Живописцы, окуните ваши кисти...»
Олег Птицын был в Иванове, как сказали бы сегодня, знаковой и, пожалуй, культовой фигурой. Не член никаких творческих союзов, не лауреат никаких премий, он был известен всем и любим многими. Не диссидент, не авангардист, просто очень хороший и совершенно не официальный художник. Он ни разу не сфальшивил – даже в росписях на кафедре марксистско-ленинской философии текстильного института: какие точные психологические характеристики даны в портретах основоположников!
Я любил смотреть, как он пишет свои картины – долго, тщательно продумывая композицию и колорит. Болтал при этом, фонтанировал стихами – знал Олег их невероятное количество, и читал отменно. Неожиданно заговаривал о совершенно неподъемных для меня философских проблемах – и в этом разбираясь профессионально.
В моём доме на стенах висят несколько, как мне кажется, лучших работ Птицына: «Игры фавнов», «Кошки» и, конечно, огромный натюрморт «Розы на черной клеёнке» Вот никогда до того я не думал, что натюрморт может быть эпическим! Не забуду, как мы с Олегом поочередно несли этот здоровенный холст, еще сырой, ко мне домой: порывами дул резкий осенний ветер, нас разворачивало, шатало, и художник ворчал: «Я ж говорил, что над ним ещё надо поработать»
Но я возвращаться не хотел, поскольку знал – если Олега не остановить, он мог работу испортить, засушить (тем же грехом страдал, кстати, и великий Репин).
В очень многих ивановских интеллигентских квартирах, где мне доводилось бывать в разные годы, я с радостью опознавал работы Птицына – настолько они всегда несли печать его личности.
Да, живописец он был превосходный. А вот рисовальщик - пейзажист и, особенно, портретист – просто невероятный. Зажимал в цепких пальцах коротенький, сантиметра в три, карандашик, и бросал линии на бумагу, буквально вытаскивая из человека самую его суть. Именно это потайное, духовное сходство, а не только внешнее, поражало больше всего. Не случайно глаза Олега в этот момент прищуривались, становились жесткими, как у стрелка, а взгляд ощущался просто физически.
Однажды в музее Пророкова произошла необычная выставка – Олег показал наши, его друзей, портреты, сделанные ... с перерывом в десять-пятнадцать лет! И блестящие эти рисунки словно превратились в портрет быстротекущего времени.
Совсем немного я рассказал о Птицыне. Кто-то упрекнёт: вот, промолчал о горькой болезни Олега, которая сократила его жизнь – так же, как и Высоцкому... Но это ушло – а картины и рисунки его, на которые я смотрю каждый день, остались. И это, видимо, намного важнее перед Богом. Как там пел Булат: «Вы пишите, вы пишите, вам зачтется...»
Олег, мой ровесник, полгода не дожил до нового тысячелетия. Он остался со своим временем.

На фото: Олег и его рисунки; мой старинный портрет, "Игры фавнов" и "Розы на чёрной клеёнке"; рисунки старого Иванова; портрет поэта Игоря Жукова.

Крик. Мунк

он кричит на мосту на причале на сходнях
и от этого крика вскипает вода
он пришел из беды он ворвался в сегодня
и отсюда уже никуда никогда

наши злые слова наши старые страхи
если празднует боль будто кто отпинал
фреди крюгер души он приходит на взмахе
топора и от ужаса мокнет спина

вы забудете имя помянут не к ночи
для чего в этом месте он всё поменял
и кричит и стоит будто он приколочен
на мосту на пути от меня до меня

Картина Эдварда Мунка "Крик"

Мой внутренний Ленинград...

Мой внутренний Ленинград истаял и обветшал,
Он давно не прикрепляется к пространствам и вещам,
Но там, на Петроградке, словно крепкий зуб, мой дом,
И братья мои ещё не сгинули за кордон.
Крылатые львы, озябли вы на мосту,
Вскрикиваете простуженно: в Москву, мол, летим, в Москву,
Разбрызгивая позолоту, раскалываете пьедестал.
Пришёл бы я к вам, родные, но выдохся и устал.
Мой внутренний Ленинград, осыпающийся с холста,
Печальны твои кварталы, и невская гладь пуста,
Вываливаются из рамы, обугливаются края...
Но можно там встретить маму с коляской, в которой я.

Анималистика. Рин Поортвлит. Ч. 2. Кабаны.

Оригинал взят у pogonin_sv в Анималистика. Рин Поортвлит. Ч. 2. Кабаны.


Сразу напомнило:
Я служил тогда в морпеховской ракетной бригаде, в славном городе Майкопе. Был еще чистым таким непуганым духом, и, как истинный дух, не вылезал из караулов. Однажды ранним утречком я стоял, а точнее - безуспешно боролся со сном возле какого-то склада, окруженного тремя рядами колючей проволоки. До смены оставался час с хвостом, а кемарить стоя я научился в армии быстро.
Треск ломаемых кустов и рвущейся колючки буквально подбросил меня вверх. Я только и успел, что заорать: "Стой, кто идет!" До предупредительного выстрела, а тем более до пальбы на поражение дело не дошло, поскольку нарушитель, как нож сквозь масло, ни на секунду не останавливаясь и неразборчиво матерясь, пронесся сквозь все заграждения. Глаза мои от удивления и ужаса буквально повисли на ниточках, когда я в паре метров от себя увидел огромного кабана-секача с окровавленными боками!...
Collapse )

Анималистика. Пиктограммы Пабло Пикассо.

Оригинал взят у pogonin_sv в Анималистика. Пиктограммы Пабло Пикассо.
         Пабло Пикассо сказал - Пабло Пикассо сделал.
Пиктогра́мма (от лат. pictus — нарисованный и греч. γράμμα — запись) — знак, отображающий важнейшие узнаваемые черты объекта, предмета или явления, на которые он указывает, чаще всего в схематическом виде.

Collapse )