Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Воробьиное слово

Пока ЖЗ ещё доступен, перенесу-ка я сюда хотя бы некоторые подборки!

#дружбанародов102015

Дружба Народов № 10 за 2015 г.

ВОРОБЬИНОЕ СЛОВО

1961-й

В четыре — очередь за хлебом,
И там встречали мы рассвет.
Я был худым, большим, нелепым,
Тринадцати лохматых лет.
Старухи, завернувшись в шали,
Приткнули плечики к стене.
Они, как лошади, дремали,
Не помышляя обо мне.
Похмельный инвалид Володя
Гармошку тихо теребил
И крепко материл уродин,
Кто в этом всём виновен был.
С подвывом он кричал и с болью,
Обрубок давешней войны,
Что загубили Ставрополье,
Былую житницу страны!

Я дома повторял: «Вот гады!..»
Но стыд взрывался горячо:
Я ж помнил мамину блокаду
И папин Невский пятачок.
Горбушку посолив покруче
И крошки слизывая с рук,
В окно смотрел я на могучий
И равнодушный к нам Машук,
Мычал фальшиво Окуджаву,
Стихи лелеял в голове...

Кончалась оттепель в державной,
Пока неведомой Москве.

Галки

И кто бы знал, куда иду,
Когда тревожит ветер с юга,
И небо злое, как дерюга,
Забытая в моём саду.
Наш дом сегодня — сирота,
Он дремлет и почти не дышит,
И видит сны под старой крышей,
А в них — простор и пустота.
Меня там нет. Собачий след
Засыпан временем и снегом.
Я — в городе, сыром и пегом,
Где первый нем, а третий слеп.
Второму — мне — не по себе.
Зима растает, и не жалко...
А по весне вернутся галки
И будут жить в печной трубе.

Одесса

Оставь Одессу одесную,
Когда пойдёшь по облакам,
И покидая твердь земную,
Последний опрокинь стакан,
И где-то там, за Ильичёвском,
Глоток занюхай коркой чёрствой,
И сладким духом закуси,
Поскольку берег жарит рыбку,
И прёт кефали запах зыбкий,
А это — Господи, спаси!

И наконец-то растворится
Вкус гари, боли и беды,
И черноморская столица
Солёной изопьёт воды.
Её почувствуешь спиною —
С пожарной пеной, адским зноем,
А птиц крикливая орда
Тебя окликнет многократно...
Но как бы кто ни звал обратно,
Ты не вернёшься никогда.

Валуны

До первого света, до мёртвой луны,
До самого снежного часа,
Искал и ворочал свои валуны —
Попробуй-ка тут не отчайся!
Учил нас когда-то палван1 Мухаммад,
Солдатиков первого года:
«Ворочая камни, не требуй наград,
Старайся во славу народа!»
Веками лежат в придорожной пыли
Под небом, взирающим строго,
И кто оторвёт их от этой земли? —
Вросли и уснули до срока.
Ворочаю ныне шершавый мой стих,
С ладоней сдирается кожа...
Слова мои, камни, нет веса у них,
Но все — неподъёмнаяноша!

Ерофей Павлович

Сбежать бы туда, где снег опаловый,
Где сосны такого роста, что голову держи,
Там станция есть, Ерофей Павлович,
Высокое небо, низкие этажи.
Мимо, мимо, на Амур везли меня,
А потом — обратно, хорошо что головой вперёд.
Три дня здесь стояли — забита линия,
И любопытствовал местный народ:
Что за вагон, гудящий стонами,
И, хотя нам не велели высовываться из окон,
Понесли пирожки — корзинами, молоко — бидонами,
А то и самогон, замаскированный рюкзаком.
Санитарка Полинька, с округлой речью,
С маленькой намозоленной рукой,
Говорила мне: «Пей молоко, еврейчик,
Поправляйся, а то ведь совсем никакой..»
А я мычал, не справляясь со словом,
Я нащупывал его онемевшим языком,
Я хотел ей сказать много такого,
С чем ещё и не был толком знаком.
В мешковатом халате тоненькая фигурка...
Вот и дёрнулся поезд, и все дела.
Под мостом бормотала блатная река Урка,
Что-то по фене, молилась или кляла.

* * *
Скажу воробьиное слово
И выйду в пространство окна,
Туда, где ни чести, ни славы,
А только свобода одна,
Туда, где вранья ни на йоту,
Где можно забыть о былом,
Где главная в жизни забота —
Размахивать слабым крылом!
____________
1 Палван (тюрк.) — силач, богатырь.

Ленинградские стихи

Зинзивер 2010, 3(19)

#ленинградскиестихи
Переношу из Журнального Зала

СЕСТРОРЕЦКОЕ

В забубенном Сестрорецке, возле озера Разлив,
Я свое пробегал детство, солнцем шкурку прокалив.
Там, где Ржавая Канава, там, где Лягушачий Вал,
Я уже почти что плавал, далеко не заплывал.
Эта финская водица да балтийский ветерок…
Угораздило родиться, где промок я и продрог,
Где коленки драл до мяса — эту боль запомнить мне б —
Где ядреным хлебным квасом запивал соленый хлеб,
Где меня жидом пархатым обзывала шелупня,
Где лупил я их, ребята, а потом они — меня.
Только мама знала это и ждала, пока засну…
Я на улицу с рассветом шел, как будто на войну.
Чайки громкие летали, я бежал, что было сил,
Со стены товарищ Сталин подозрительно косил...

Сам себя бедой пугая, сбросил маечку в траву,
Приняла вода тугая, и я понял, что плыву!
Непомерная удача, я плыву, а значит — жив…
Называлось это — дача, детство, озеро Разлив.

МОЙ ПРАДЕД

Мой прадед, плотогон и костолом,
Не вышедший своей еврейской мордой,
По жизни пер, бродяга, напролом,
И пил лишь на свои, поскольку гордый.
Когда он через Финский гнал плоты,
Когда ломал штормящую Онегу,
Так матом гнул — сводило животы
У скандинавов, что молились снегу.
И рост — под два, и с бочку — голова,
И хохотом сминал он злые волны,
И Торы непонятные слова
Читал, весь дом рычанием наполнив.
А как гулял он, стылый Петербург
Ножом каленым прошивая спьяну!
И собутыльников дежурный круг
Терял у кабаков и ресторанов.
Проигрывался в карты — в пух и прах,
Но в жизни не боялся перебора.
Носил прабабку Ривку на руках
И не любил пустые разговоры.
Когда тащило под гудящий плот,
Башкою лысой с маху бил о бревна.
И думал, видно, — был бы это лед,
Прорвался бы на волю, безусловно!..
Наш род мельчает, но сквозь толщу лет
Как будто ветром ладожским подуло.
Я в сыне вижу отдаленный след
Неистового прадеда Шаула.

МОЙ ДЕДУШКА, САПОЖНИК

Маленький сапожник, мой дедушка Абрам,
Как твой старый «Зингер» тихонечко стучит!
Страшный фининспектор проходит по дворам,
Дедушка седеет, но трудится в ночи.

Бабушка — большая и полная любви,
Дедушку ругает и гонит спать к семи…
Денюжки заплатит подпольный цеховик,
Маленькие деньги, но для большой семьи.

Бабушка наварит из курочки бульон,
Манделех нажарит, и шейка тоже тут.
Будут чуять запах наш дом и весь район,
Дедушка покушает, и Яничке дадут.

Дедушку усталость сразила наповал,
Перед тем, как спрятать всего себя в кровать,
Тихо мне расскажет, как долго воевал:
В давней — у Котовского, а в этой…
будем спать…

Маленький сапожник, бабуле по плечо,
Он во сне боится, и плачет в спину мне,
И шаги все слышит, и дышит горячо,
И вздыхает «Зингер» в тревожной тишине.

СУХАРИ

А бабушка сушила сухари,
И понимала, что сушить не надо.
Но за ее спиной была блокада,
И бабушка сушила сухари.

И над собой посмеивалась часто:
Ведь нет войны, какое это счастье,
И хлебный рядом, прямо за углом…
Но по ночам одно ей только снилось —
Как солнце над ее землей затмилось,
И горе, не стучась, ворвалось в дом.

Блокадный ветер надрывался жутко,
И остывала в памяти «буржуйка»…
И бабушка рассказывала мне,
Как обжигала радостью Победа.
Воякой в шутку называла деда,
Который был сапером на войне.

А дед сердился: «Сушит сухари!
И складывает в наволочку белую.
Когда ж тебя сознательной я сделаю?».
А бабушка сушила сухари.

Она ушла морозною зимой.
Блокадный ветер долетел сквозь годы.
Зашлась голодным плачем непогода
Над белой и промерзшею землей.

«Под девяносто, что ни говори.
И столько пережить, и столько вынести».

Не поднялась рука из дома вынести
Тяжелые ржаные сухари.

ТОЧУ НОЖИ

Страшноватый, кривоватый, он ходил: «Точу ножи!».
Голос тихий, как из ваты, как из каменной души.
Мы дразнили инвалида, рожи корчили вдали,
И швырял он, злясь для вида, мерзлые комки земли.
Шляпу надевал из фетра, улыбался криво нам,
Молча раздавал конфеты осторожным пацанам.
А под вечер, водки выпив, не сдержав тяжелый вздох,
Он кричал болотной выпью: «Швайне, ахтунг, хенде хох!».
Бормотал, дурной и жалкий, про войну, про спецотдел,
Как боялся, как сражался, как десятку отсидел.
С воем задирал штанину, и совал протез в глаза,
И стекала по щетине бесполезная слеза.
...Утро стыло в переулке и не видело ни зги.
За окном, в пространстве гулком, слышались его шаги.
Между нами тьма такая... Через время, через жизнь
Слышу голос полицая: «Подходи, точу ножи!».

ПЕТЕРБУРГ

...и фонтанку, и невку с ботинок сотру,
отряхну этот дождь и асфальтную крошку.
я вернулся в свой дом не к добру, не к добру,
я как будто бы прожил всю жизнь понарошку
где-то там, где верста поглотила версту,
где стоят города без дождя и тумана,
я зачем-то дождался вот эту весну,
и сошел на перрон, и сошел бы с ума, но
незадача — я трачу последние дни
меж облезлых домов, словно псов обветшалых…
против шерсти их глажу, прошу — прогони,
прогони, ленинград, чтобы сердце не жало.
он меня об асфальт приласкает лицом
и забросит в тяжелое чрево вагона.
навсегда провалюсь то ли в явь, то ли в сон —
ты прости, петербург, мы уже не знакомы.

Жизнь с рыбами

Еще в стародавние советские времена на улицах унылых и голодных провинциальных городов одномоментно, ближе к осени, появлялись огромные алюминиевые кастрюли с живыми рыбами - карпами и сазанами. Возле них устанавливались разнокалиберные тетки с весами. И озверевший от доставания хлеба насущного народ резво кидался за диетпродуктом.
(Вот, надо посчитать, сыну моему Максу намедни стукнуло сорок шесть, тогда ему было пять, то есть это произошло примерно в году в 1975-м. Ух ты, как раз когда создавалось Трио Меридиан!)
Так вот, гуляючи с дитём, я, охваченный стадным чувством, тоже накупил толстых этих байбаков, сколько смог унести, и еще Макс подобрал мелкого полузасохшего на раскалённом асфальте карпёнка.
Повинюсь: двух рыб я, стеная и хватаясь за сердце, угрохал и пожарил сам, поскольку моя благоверная вокально визжала, когда видела, как куски карпа шевелятся прямо на сковороде. Но голод-то и тогда не был тёткой, и готовый продукт даже она с аппетитом умяла.
Еще три рыбинки, что помельче, были помещены в ванну, где ловко заплавали в воняющей хлоркой воде. Туда же отправился и засушенный почти до состояния воблы рыбий ребенок.
Сразу скажу, что он отмокал пару часов, потом задышал, наутро мы увидели его лениво плавающим кверху брюхом... опущу несколько стадий оживания ... скоро карпик уже весело гонял по кругу, жадно оглядывая окрестности.
Сын немедленно назвал его Стёпкой, и выгнать ребенка из ванной стало совсем невозможно. Кстати, остальные рыбы тоже получили имена, которые я уже совершенно позабыл.
С этого момента и начались наши серьезные проблемы.
Мне придется вспомнить еще один случай, приключившийся совсем незадолго до того. Мы отдыхали в любимом нашем Коктебеле, тогда официально называемым Планерским. Однажды Максик с таинственным видом позвал меня и повел кривыми коктебельскими переулками. Там на хилой лужайке паслась маленькая симпатичная овечка, привязанная к колышку бельевой веревкой.
- Это Стелла,- сказало дитя, - мы с ней подружились!
- Хорошая, - одобрил я. И непедагогично добавил: Давай её на шашлык заберем?
Ребенок строго посмотрел на меня и с выражением сказал: «Знакомых животных не едят!»
Теперь вам понятно, что ни о каком поедании имеющих имена рыб речь уже не шла. Я поначалу робко предлагал отнести новых жильцов в ближайшую речку-вонючку, но в ответ слышал суровые напоминания о давно обещанной собаке, и сдавался. Потихоньку наступили осенние холода, а потом и завьюжило.
Так они и жили в нашей ванне аж до весны. Весело плескались, плюя на хлорку, съедали в день по полбуханки хлеба, всю оставшуюся от завтрака кашу, и, соответственно, успешно какали в эту же воду. Скоро старшие, как сказали бы сегодня, мутировали, выросли вдвое, и стали похожи на крупных жителей океанских глубин. Хлорка действовала, видимо, как наркотик, и зверюги присматривались к нам весьма плотоядно. По крайней мере, выражение глаз у них было как у меня перед задержавшимся обедом. А недавний задохлик вырос до размеров вполне товарных, и на жратву оказался самый злой.
Когда нам надоедало мыться в тазике, мы этих дармоедов высаживали в самую большую кастрюлю. Они не сопротивлялись, и вроде даже радовались такому разнообразию в своей барской жизни.
... Привыкают люди ко всему, даже к аквариуму там, где обычные сограждане принимают душ. Сжились с нахлебниками и мы, общались с ними, играли, а ребенка просто было от них не оттащить.
И всё же весной я собрал семейный совет, и поставил вопрос ребром. Макса продуманно добил аргументом, что наши рыбы живут хоть и в сытом, но рабстве. Как будто в тюрьме. И сын сам предложил выпустить их в окраинное водохранилище, где даже официально разрешалось купаться.
В троллейбусе народ смотрел на нас с уважением, поскольку добыть живую рыбу не в сезон тогда могли только очень важные люди.
На берегу мы торжественно выпустили наших рыбин в неведомую вольную жизнь, с каждым прощаясь уважительно, однако с облегчением. Макс долго не мог расстаться с подросшим Степкой, но и эта проблема понемногу устаканилась.
Домой летели как на крыльях. Нас ждала освободившаяся ванна и нетронутая буханка хлеба.

Через некоторое время среди городских рыбачков поползли слухи, что в тёмной воде водохранилища завелась «настоящая» рыба, с лопату величиной, что она не идёт на крючок, но по вечерам прыгает как дельфин. А временами подплывает к берегу и смотрит на человека пристально, словно гипнотизируя. Один вечно хмельной рыболов даже утверждал, что она в сумерках высунула голову из воды и грубым голосом потребовала у него хлеба и каши.

Живопись С.Любарова

Диалоги с Ташей

Когда веду хозяина
По лужам погулять,
Нельзя его, раззявину,
Забыть и потерять!
Я для него - полезная:
Шагает налегке,
А я тащу болезного
На длинном поводке.


- Папа, я опять села писей на крапиву, - доложила мне Таша, плюхаясь на грязный пол находящегося в ремонте дервенского дома своим стерильным брюшком. - Можно я теперь пойду с местными собачками подерусь?
- А если они откусят тебе твою аппетитную попку? Твой друг Джек зимой помер, некому теперь тебя защищать...
- Ну ладно, - легко согласилась наша француженка, - тогда я пойду лягушек ловить...
- Иди, глупышка, - бросил я вслед.
- Сам дурак, - донеслось издалека...


- Деньгорода, деньгорода, - ворчала Таша, - нагремели, намусорили, а мне тут ходи, нюхай...
- Но ведь здорово было, - возражал я, - художники, мастера всякие, песни в матюгальники кричали, потом фейерверк... Красиво!
- А ты откуда знаешь? - удивилась Таша, - цельный день дома сидел, кашлял громче фейерверка! А красиво - это когда мамина рука с кусочком чёрного хлеба!...
Мы шли по ночному городу, распугивая припозднившихся пьяненьких тинейджеров. Таша и на них ворчала: разлили, мол, пиво, теперь лапы прилипают.
Из бодрствующего в ночи грузинского ресторанчика пахло остывшими шашлыками.
- Вот и нам бы... - мечтательно вздыхала Таша.
- Ишь, губу раскатала, - приземлял девушку я, коварно вспоминая сациви и хинкали, на днях опробованные в этом заведении...


- Таша, дай лапочку!
- Тебе насовсем или подержать?..


- Папа, трогай! - голосом барыни сказала Таша.
Я потрогал наглую собаку за круглую черепушку - не угорела ли, не перегрелась ли на солнце...
- Ты совсем глупый? - удивилась Таша. - Вези-ка меня покупать вкусняшки. А потом - в парк на променад.
- Слушаюсь, барыня!
Я смирился с ролью кучера и обречённо ударил по газам.


- Знаешь, папа, я наверное старею, - грустно сказала Таша, понуро стоя перед "львиной" скульптурной группой возле грузинского рсторана.
- Ну что ты, деточка, - возмутился я, - с чего ты это взяла?
- Вот стою я перед этими львами, - вздохнула Таша, - и не испытываю никакого душевного трепета!
- Хотел бы я посмотреть, как бы ты трепетала перед настоящими львами!
- Ах, папа, папа... Разве так уж важно, какие львы - живые или вот эти гипсовые, с дурацкой позолотой? Главное - воображение и состояние души...
И, понурившись, Таша пошла домой, а я повлёкся за ней на поводке, удивлённо оглядываясь на неожиданно вспыхнувших под закатным солнцем, ворчащих и порыкивающих львов. Их хвосты постукивали по ступенькам и деревянным помостам, а взгляды, обращённые вослед нам, были горячими и плотоядными...


- Папа, посмотри, какие у меня мышцы! - воскликнула Таша, любуясь в зеркале своим облезлым торсом. - Я похожа на культуриста?
- ...если только не смотреть на твою упитанную попку!)))
- Но я же девочка, - возмутилась моя собачка, - мне попка - к лицу!
- Попка не может быть к лицу, - это я попытался сострить, - они на разных сторонах организма.
- Пошляк ты папа, и дундук, правильно мама тебя ругает! - обиделать Ташка и ушла досматривать свой дневной сон...


- Папа, как дальше жить? - глаза Таши подозрительно поблесливали, а трогательная кожаная губка вздрагивала...
- Маленькая моя, что случилось? - подхватился я, - Кто тебя обидел!
- Я играла с ящерицей, и случайно наступила ей на хвост... и он... оторвался...
- Ну, - выдохнул я, - это ж не страшно, новый отрастёт! Вот у тебя уже не вырастет, а у неё - запросто!
- Но ящерица разозлилась и сказала, что таких как я надо сразу в бочке топить, и что зря вы меня нашли! - и тут глаза моей собаки наполнились такой неизбывной печалью, что я сам чуть не заплакал.
Долго и сбивчиво я говорил Ташке всякие хорошие, но необязательные слова, и понимал, что эту занозу уже не вытащить.
- Теперь буду думать - а вдруг это правда! - вздохнула Таша. - И как с этим дальше жить?..

Ровно в четыре утра...

Хоть ты тресни, но я, известный засоня, сегодня проснулся в начале пятого - как подкинуло, и больше не смог заснуть. Взял сонную и возмущенную собаку, пошел гулять по холодку. Думал об отце, который еще 21 июня вечером отыграл в Пушкинском (Александринском) театре Счастливцева в "Лесе", а уже 22-го, отказавшись от брони, ушел на войну. И прошел ее рядовым, фронтовым разведчиком-радистом и снайпером, от Ленинграда до Кенигсберга, и голос свой чудесный, актерский, потерял в Синявинских болотах, но вернулся, хотя и израненный, и стал прекрасный режиссером.
...и о маме, которую вывезли по Ладоге едва живую из блокадного Ленинграда, и от последствий этого голода она умерла так рано.
Как же мне, уже самому имеющему внуков, их, моих родителей, не хватает!..
Collapse )

Одна дискуссия

Она возникла совершенно неожиданно для меня, под совершенно невинной фотографией пирожков из пекарни села Дунилова Шуйского района Ивановской области...
Collapse )

Я ж самого главного не показал!

Туман-туманом, но было в нашей поездке по маршруту Иваново-Дунилово-Введеньё и кое-что более приятное, а именно чаи с пирогами из дуниловской пекарни - это знаменитые на всю округу и вкуснейшие хлеба, багеты, пироги пресные с капустой, яйцом, грибами, луком и картошкой - по отдельности и в сочетаниях, пироги печёные со всем этим же + ещё с печёнкой, кулебяки рыбные и мясные, ватрушки, пирожки сладкие, пироги огромные тортообразные.... Всё это расхватывается местным и специально приезжающим издалека людом ... как горячие пирожки. Вообще-то я вечный и довольно дисциплинированный диетчик, но здесь с наслаждением срываюсь, оттягиваюсь и оттопытиваюсь!
Дивитесь, однако))))

Моим грузинским друзьям

ВИНО ИЗ МАРАНИ

....................На холмах Грузии и мой остался след.
....................Но он не танковый, а так - от старых кед...



1.
Автобусом в Телави.
Там друзья
Из подземелья достают бутыли,
Ковры кладут на старые скамьи
И раздувают угли.

И Заза, освещенный поздним солнцем,
Размахивая шашлыками,
Поет о Боге
Древние слова.

Ираклий наливает мне в стакан
Тугую кровь земного винограда,
И с шелковицы падает на стол
Подсохший лист...
Автобусом в Телави!

2.
О, Цинандали и Киндзмараули,
Кахети, Тбилисури, Ахашени.
О, Саперави, о, Эрети,
Напареули или Хванчкара!
Но - Мукузани, даже Гурджаани,
Васисубани - о! а Ркацители,
К тому же - Алазанская долина,
И даже кисловатый Саирме.
Под хачапури здесь, на Руставели -
Вода Лагидзе разноцветным чудом...
Но лучше нет – из древнего марани,
В Телави, без названия вино!

3.
Елене из Тбилиси

В подвале, там, на Руставели,
Где меньше пили, больше пели,
Где я простужено сипел,
Ираклий к дамам крался барсом,
И Заза неподкупным басом
Как сами горы, мрачно пел.
Вода со вкусом земляники,
На стенах сомкнутые лики
Людей, зверей и вечных лун...
Дато был сед, а Важа - юн.
И шашлыки нам нес Левани,
Мераб с Нодаром наливали
И выпевали каждый тост!
Алаверды от Амирани -
Мы пели, словно умирали.
Шота был строен, Цотне - толст...

Но видел я в дверную щелку:
Варилось время, как сгущенка,
И там, на дальнем рубеже,
Железный век спешил к закату,
И эти чудные ребята
Вошли в историю уже.
Но если ночь моя бессонна,
То вспомню я Виссариона,
Тенгиза, Джабу и Беко....
И отпадет с души короста,
И уходить мне будет просто,
И жить по-прежнему легко.


Информация о двух "фигурантах" сего Дела:
Ираклий - http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/sov/262029/bio/
Заза - http://www.kino-teatr.ru/kino/acter/m/sov/18822/foto/,
http://www.kinopoisk.ru/level/4/people/298109/