Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Бояться поздно

О чём молчишь, слепая госпожа?
Зачем скользишь по лезвию ножа,
Когда вершишь бессмысленную жатву?
Бросаешь в ноги мне обмылки льда,
Всё ждёшь, что оборвусь я в никуда,
Всё дышишь мне в затылок зло и жарко.

Но я иду, и трость моя тверда,
И в камни рассыпается вода,
Когда страну качает и корёжит.
И воздух густ, и догорает куст,
А тот, кто в нём, не размыкает уст,
Но ты всё слышишь, человек без кожи.

Пусть наше время болями полно,
Кто видел дно, тому не суждено
Страх испытать на этом странном свете.
Как ни грозит безглазая карга,
Бояться поздно друга и врага.
Но дети, Боже мой, но наши дети...

Жизнь с рыбами

Еще в стародавние советские времена на улицах унылых и голодных провинциальных городов одномоментно, ближе к осени, появлялись огромные алюминиевые кастрюли с живыми рыбами - карпами и сазанами. Возле них устанавливались разнокалиберные тетки с весами. И озверевший от доставания хлеба насущного народ резво кидался за диетпродуктом.
(Вот, надо посчитать, сыну моему Максу намедни стукнуло сорок шесть, тогда ему было пять, то есть это произошло примерно в году в 1975-м. Ух ты, как раз когда создавалось Трио Меридиан!)
Так вот, гуляючи с дитём, я, охваченный стадным чувством, тоже накупил толстых этих байбаков, сколько смог унести, и еще Макс подобрал мелкого полузасохшего на раскалённом асфальте карпёнка.
Повинюсь: двух рыб я, стеная и хватаясь за сердце, угрохал и пожарил сам, поскольку моя благоверная вокально визжала, когда видела, как куски карпа шевелятся прямо на сковороде. Но голод-то и тогда не был тёткой, и готовый продукт даже она с аппетитом умяла.
Еще три рыбинки, что помельче, были помещены в ванну, где ловко заплавали в воняющей хлоркой воде. Туда же отправился и засушенный почти до состояния воблы рыбий ребенок.
Сразу скажу, что он отмокал пару часов, потом задышал, наутро мы увидели его лениво плавающим кверху брюхом... опущу несколько стадий оживания ... скоро карпик уже весело гонял по кругу, жадно оглядывая окрестности.
Сын немедленно назвал его Стёпкой, и выгнать ребенка из ванной стало совсем невозможно. Кстати, остальные рыбы тоже получили имена, которые я уже совершенно позабыл.
С этого момента и начались наши серьезные проблемы.
Мне придется вспомнить еще один случай, приключившийся совсем незадолго до того. Мы отдыхали в любимом нашем Коктебеле, тогда официально называемым Планерским. Однажды Максик с таинственным видом позвал меня и повел кривыми коктебельскими переулками. Там на хилой лужайке паслась маленькая симпатичная овечка, привязанная к колышку бельевой веревкой.
- Это Стелла,- сказало дитя, - мы с ней подружились!
- Хорошая, - одобрил я. И непедагогично добавил: Давай её на шашлык заберем?
Ребенок строго посмотрел на меня и с выражением сказал: «Знакомых животных не едят!»
Теперь вам понятно, что ни о каком поедании имеющих имена рыб речь уже не шла. Я поначалу робко предлагал отнести новых жильцов в ближайшую речку-вонючку, но в ответ слышал суровые напоминания о давно обещанной собаке, и сдавался. Потихоньку наступили осенние холода, а потом и завьюжило.
Так они и жили в нашей ванне аж до весны. Весело плескались, плюя на хлорку, съедали в день по полбуханки хлеба, всю оставшуюся от завтрака кашу, и, соответственно, успешно какали в эту же воду. Скоро старшие, как сказали бы сегодня, мутировали, выросли вдвое, и стали похожи на крупных жителей океанских глубин. Хлорка действовала, видимо, как наркотик, и зверюги присматривались к нам весьма плотоядно. По крайней мере, выражение глаз у них было как у меня перед задержавшимся обедом. А недавний задохлик вырос до размеров вполне товарных, и на жратву оказался самый злой.
Когда нам надоедало мыться в тазике, мы этих дармоедов высаживали в самую большую кастрюлю. Они не сопротивлялись, и вроде даже радовались такому разнообразию в своей барской жизни.
... Привыкают люди ко всему, даже к аквариуму там, где обычные сограждане принимают душ. Сжились с нахлебниками и мы, общались с ними, играли, а ребенка просто было от них не оттащить.
И всё же весной я собрал семейный совет, и поставил вопрос ребром. Макса продуманно добил аргументом, что наши рыбы живут хоть и в сытом, но рабстве. Как будто в тюрьме. И сын сам предложил выпустить их в окраинное водохранилище, где даже официально разрешалось купаться.
В троллейбусе народ смотрел на нас с уважением, поскольку добыть живую рыбу не в сезон тогда могли только очень важные люди.
На берегу мы торжественно выпустили наших рыбин в неведомую вольную жизнь, с каждым прощаясь уважительно, однако с облегчением. Макс долго не мог расстаться с подросшим Степкой, но и эта проблема понемногу устаканилась.
Домой летели как на крыльях. Нас ждала освободившаяся ванна и нетронутая буханка хлеба.

Через некоторое время среди городских рыбачков поползли слухи, что в тёмной воде водохранилища завелась «настоящая» рыба, с лопату величиной, что она не идёт на крючок, но по вечерам прыгает как дельфин. А временами подплывает к берегу и смотрит на человека пристально, словно гипнотизируя. Один вечно хмельной рыболов даже утверждал, что она в сумерках высунула голову из воды и грубым голосом потребовала у него хлеба и каши.

Живопись С.Любарова

Станислав Ливинский. Очень тронуло: его девяностые, мои шестидесятые...

Оригинал взят у oglazok в post
 

Как стояли ребята по росту,
так и сгинули в девяностых –
Рудик, Цоня, с шестого Валера.
Даже там, где был Дом пионеров,
а потом наш пацанский рейхстаг,
где повсюду бутылки и карты,
возвели на костях супермаркет,
полосатый повесили флаг.

Смутно так проступают детали –
чистый спирт и картошка на сале,
охрененная закусь арбуз.
Служба-сука, иные порядки,
и мечталось – вернусь вот в парадке,
отгуляю, а после – женюсь.

А на деле всё вышло, как вышло –
ни семьи, ни детей, только вирши.
Вот сейчас допишу – и напьюсь.



Мои:

Курортный город

Ветер северный, жестокий: головная боль с утра.
Он приносит злые строки – память нашего двора.
Там живут башибузуки, отвратительно крича.
Эти сладостные звуки маму будят по ночам.
Мне туда бы, в эти лужи, я тогда бы дал огня…
Но я толстый, неуклюжий, маме страшно за меня.
Пусть росли они бурьяном, с желтой пылью в волосах,
Им не надо фортепьяно колотить по два часа.
Им не надо быть примером, им привычно бить под дых…
Исключат из пионеров их, чудесных, золотых.

Где вы? кто вы? память стерта, во дворе другой разлив,
И разорвана аорта, землю кровью раскалив.
Где вы, пьяницы и воры?.. В сладком дыме анаши
Как же ваши разговоры будут злы и хороши!
Вы остались в том пространстве, в очистительном огне.
Но с завидным постоянством вы приходите ко мне.
Костя, Юрка, Валя, Света – из того смешного дня…
Без возврата, без ответа, без меня вы. Без меня.

Приехали дети-внуки со зверенком Греем

Он у нас впервые. Зашел - тихий такой хасёнок, вопросительный:

IMG_0245

Потом стремительно обнаглел и начал по-подростковому домогаться нашей кругленькой Ташки. Но вот тут булька и показала свой характер, быстренько приведя долговязого ребенка к повиновению. Теперь он ходит по плинтусу и смотрит на неё с опасливым уважением:

IMG_0246

Но Таша снизошла, облизала зверёнку морду, и в ответ получила преданный поцелуй:

IMG_0259
Фоном проходит Максим Максимович.
Звиняюсь за качество, темновато, да и крутились они как тараканы на сковородке... еле уловил айфоном....
На Невском

Нашёл наконец частичный оригинал "Зелёной кареты" Овсея Дриза, хотя и кириллицей.

…Гэндз ун качкэс,
Шоф ун риндэр
Кац ун мойз
Ун клейне киндер
Лялкес, хэзэлэх ун берн
Музн балд аншлофн верн…
Мит герирт зих фунем орт
Вайл ди шейне веснэ форт
Ин а карэтэ а винер
Ин а каретэ а гринер
Мит ди бэстер ойф дер эрд
Эйнгешпантэ зекс пор фэрд
Мит цилиндэрс ойф ди кэп
Гринэ стэнгес ин ди цэп
Мит камашн ойф ди фис
Уфгенэйт фун вайсн плис
Флиен зэй бадэкт мит пинэ
Цу ди шнайдерлах ди гринэ
...Вос мит смитшеклах, мит нэйдэлах
Ахер-ахин ойф фэйдэмлах
Фидлэн ойс дос гринэ клэйд
Ин дер финстер штилерхэйт
...

Шлоф же, шлоф, гезунтерхэйт
Вайл ди вэснэ мэст дос клэйд
Акурат а зэйгер цен
Хот ир зи ин холэм зэн.

А вот перевод Генриха Сапгира:


Спят мышата, спят ежата.
Медвежата и ребята.

Всё уснуло до рассвета.
Лишь зеленая карета
Мчится, мчится в вышине,
В серебристой тишине.

Шесть коней разгоряченны
В шляпах алых и зелёных

Над землей несутся вскачь
На запятках - черный грач.
Не угнаться за каретой
Ведь Весна в карете этой,
И спешит она к лесным
Удивительным портным...

Вот зелёные портные
Взяли нитки травяные,

Взяли острые иголки
У густой зелёной ёлки,
На полянке сели в ряд,
Шьют Весне они наряд.

Спите, спите, медвежата
И ежата, и ребята:

Ведь зелёная обнова
Не совсем ещё готова.
В самый тихий, ранний час
Звон подков разбудит вас.
Только глянешь из окна
На дворе стоит Весна.

А это на двух языках поют  Игорь Белый и Женя Славина? ("Ойфн вег") - спасибо за наводку Оле Аникиной!




А вот и оригинал в комментах подогнали! Слава ЖЖ! И спасибо  svetmirvis

Gendz un katshkes, shof un rinder,
Kats un moyz un kleyne kinder,
Lyalkes,hezelekh un bern,
Muzn bald aynshlofn vern,

Nit gerirt zikh funem ort,
Vayl di sheyne vesne fort!
In a karete a viner,
In a karete a griner,

Mit di beste oyf der erd
Ayngeshpante zeks por ferd,
Mit tsilinders oyf di kep,
Grine stenges oyf di tsep,

Mit kamashn oyf di fis,
Oyfgeneyt fun vaysn plis,
Fkien zey, badekt mit pine,
Tsu di shnayderlekh di grine,

Vos mit smitsheklekh, mit nedelekh,
Aher-ahin oyf ferdelekh –
Fidlen oys dos grine kleyd
In der fintster shtilerheyt…

Shloft zhe, shloft gezunterheyt!
Vayl di vesene mest dos kleyd
Akurat azeyger tsen
Vet ir zi in kholem zen.

(no subject)

В больничном окне – замечательный мир:
Деревья облезлы, но живы,
Бегут экипажи, набиты людьми,
По выбитым каменным жилам.
Вороньего скока смешной контрапункт
Пугает пичужью ватагу,
И сукины дети без всяческих пут,
От сторожа давшие тягу,
Бессмысленно лают на весь окоём,
Гоняют прохожих и галок...
Мой мир, ограниченный этим окном,
Огромен, чудесен и жалок.

:) И такое было...

трио Меридиан - Заинька



И это:



у Меридиана был целый цикл на стихи Г.Остера и музыку никому тогда не известного Саши Цикало. Ребята его открыли, и на заработанные деньги Саша поехал завоёвывать столицу)))

Хвала изумленным глазам

Оригинал взят у irelandin в Хвала изумленным глазам

Написан аргентинский поэт Энрике Банчс.
Перевела Л. Боровикова.

Хвала изумленным глазам

Изумленье, ты течешь прохладой,
листья омывающей влюбленно,
ты - прохлада утреннего взгляда
чистых детских глаз, чья синь - бездонна.

Малышу сегодня подарили
пестрого бумажного щегленка,
Птенчик запищал, раздвинув крылья, -
и увидел я глаза ребенка.

Светлое до слез недоуменье,
таинство блаженства и боязни -
знал ли я пленительнее диво?

Жизнь сама светлеет на мгновенье
и, полна покоя и приязни
вновь меня целует молчаливо.

***

Знакомьтесь:



Collapse )