Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Мама Муся

Моя мамочка, Муся Пятницкая. Она не воевала. Она просто работала в блокадном Ленинграде, пока были силы. Потом её, полумёртвую, вывезли по Дороге жизни, которую в это же время защищал мой будущий папа.
В эвакуации мама тоже работала - на военном заводе, в КБ, временами теряя сознание от истощения и невозможной усталости.
В Ленинград вернулась сразу после прорыва блокады - безумно боялась за родителей, которые выжили только благодаря тому, что у деда, сапожника, были припрятаны два ящика клея из рыбьей чешуи и осетровых хрящей. Из него и варили похлёбку.
Мама очень болела, и уже не могла работать. Потом встретила одноклассника Борьку Бруштейна - единственного парня из класса, живым вернувшегося с войны. Он ходил с тростью после ранения и жутко хрипел - потерял голос в Синявинских болотах.
Они полюбили друг друга и сразу поженились. Он, потерявший актёрскую профессию и не знавший, куда приткнуться, и она - с трудом встававшая с кровати и ходившая пошатываясь.
Врачи категорически запрещали Мусе рожать, но она пренебрегла всеми предупреждениями и дала жизнь сначала мне, а потом, через одиннадцать лет, и моему чудесному любимому брату!
Мама была нереально доброй, она помогала многим, даже тем, кто её трогательной добротой злоупотреблял.
Она умерла в 46 лет - не перенесла банальную операцию по удалению желчного пузыря (бабушке такую же сделали в 78 лет). Не дождалась внуков, не увидела брата взрослым. Я успел с ней попрощаться - незадолго до этого вернулся из армии.
Как же мне её потом не хватало!

На фото: Мама приехала к своему салаге-первогодку; в нашем любимом Сестрорецке.


Анималистика. Рин Поортвлит. Ч. 2. Кабаны.

Оригинал взят у pogonin_sv в Анималистика. Рин Поортвлит. Ч. 2. Кабаны.


Сразу напомнило:
Я служил тогда в морпеховской ракетной бригаде, в славном городе Майкопе. Был еще чистым таким непуганым духом, и, как истинный дух, не вылезал из караулов. Однажды ранним утречком я стоял, а точнее - безуспешно боролся со сном возле какого-то склада, окруженного тремя рядами колючей проволоки. До смены оставался час с хвостом, а кемарить стоя я научился в армии быстро.
Треск ломаемых кустов и рвущейся колючки буквально подбросил меня вверх. Я только и успел, что заорать: "Стой, кто идет!" До предупредительного выстрела, а тем более до пальбы на поражение дело не дошло, поскольку нарушитель, как нож сквозь масло, ни на секунду не останавливаясь и неразборчиво матерясь, пронесся сквозь все заграждения. Глаза мои от удивления и ужаса буквально повисли на ниточках, когда я в паре метров от себя увидел огромного кабана-секача с окровавленными боками!...
Collapse )

Про моего отца

Евгений Степанов в Фейсбуке вспомнил сильное стихотворение Саши Аронова (пишу так, потому что был с ним знаком):

Вот рвешься ты, немыслимая нить.
Мне без тебя не выдержать, конечно.
Как эти две звезды соединить —
Пятиконечную с шестиконечной?
Два мира, два признанья... Жизнь идет
И это все становится неважно.
«Жиды и коммунисты, шаг вперед!»
Я выхожу, в меня стреляйте дважды.

Это про моего отца прямо: он был фронтовым разведчиком, и однажды их спящих захватили немцы. Еврея и коммуниста Бориса Бруштейна сразу повели расстреливать (партийность выдал один из салаг, а национальность была на лице написана ... и не только) - так его партизаны случайно отбили. А остальные из группы так и сгинули. Когда вернулся в свою часть - отправили в штрафбат, ещё легко отделался...

послевоенное

На фото: Папа с мамой вскоре после войны.

Дедовоморозовое

Страшными проселками, белыми дорогами,
Через буераки, драки и ментов,
Он шагает крадучись, никого не трогая,
Ко всему привычен и готов.

Пусть волкИ позорные на него кидаются,
Предлагая курево, водочку и баб,
Он сухую корочку жрет, хотя и давится,
Дела новогоднего прораб.

Супротив прекрасного, красного и быстрого,
Ватного, опрятного, с палкой и мешком,
Пусть хоть танки с пушками, хоть ОМОНы выставят –
Он – насквозь, и с песней, и пешком!

Жди его в бессонную ночь седую, горькую,
Жди упорно, долго, и дождись чуть свет.
Он придет, усядется, и насыплет горкою
Липких и подтаявших конфет.

Эти новогодние маяту и таинство,
Нам испить придется, знаю, до конца:
Из мешка достанет он чудную, китайскую
Куклу с выражением лица.

И когда он к завтрему в новый путь почапает
К лапушке и сволочи, к другу и врагу,
Помашу я ручкой, пожелаю счастья, и
Елку непременно подожгу!

Это новые стихи Лешека,

...которого я читаю с огромным удовольствием http://stihi.ru/avtor/Lesheek

ячменное

...стаканчик, старка...пол-сырка, ольхой зажатая река, в кустах мелькнувшая куница... ледка непрочная броня, полей ячменная стерня, и фресок треснутые лица... и всё пройдет, как говорится...но не проходит – длится, длится...о, господи...прости ме-ня....

Collapse )